Записки краеведа

Петр Рычков. Колумб Южного Урала

Будущий исследователь Южного Урала родился 1 октября 1712 года в Вологде, в семье купца И.И. Рычкова. Петр был единственным сыном, так как остальные дети умерли в раннем детстве. Иван Иванович торговал хлебом и, выполняя подряды на казну, разорился в 1720-м, после чего переехал в Москву.

«В таких наших обстоятельствах, — пишет про свою юность Рычков, — принужден я был не только мое ученье, но и, родителей моих оставляя, сыскивать способ к их облегчению и где б себя употребить, что как мне, так и им было не без печали, тем наипаче, что они, покойные, никакого беспутства во мне не видели, но еще и годность нарочитую с немалою и всегдашнею охотою к наукам примечали; а где и как меня пристроить, по тогдашнему своему состоянию, способов не находили».

Несмотря на материальные затруднения, Иван Иванович сделал все возможное, чтобы дать образование сыну. К тому же ученье молодому Петру давалось легко, он рос живым, любознательным ребенком. Ко времени переезда в Москву, когда Петру еще не исполнилось и восьми лет, он «читать и писать по-русски умел уже нарочито». В Москве он быстро выучился голландскому языку и арифметике, после чего был отдан на обучение иностранным языкам, бухгалтерии и коммерции.

18-летним юношей Рычков был назначен правителем казенных стекольных заводов в Ямбурге (под Петербургом), а несколько позже получил должность переводчика и помощника бухгалтера Санкт-Петербургской таможни. Зачисление на эту должность состоялось при участии обер-секретаря Сената И. К. Кирилова, знакомство с которым и определило в значительной мере дальнейшую судьбу Рычкова. Кирилов, будучи сам незнатного происхождения, обратил внимание на трудолюбие и незаурядные способности молодого Рычкова. И в 1734 году, когда для Оренбургской экспедиции потребовался бухгалтер, Кирилов пригласил на эту должность Рычкова, которому тогда не исполнилось еще и 22-х.

Кирилов писал о молодом Рычкове: «Бухгалтера ныне достойного еще не приискал, токмо в бухгалтерском деле знающего из русских Петра Рычкова нижайше прошу на первый случай со мною отпустить, который был здесь при портовой таможне у бухгалтерских дел и по-немецки читать и писать умеет, а жалованье он получал по сту по пятидесяти рублев, токмо для сей посылки не соизволено ль будет прибавить рублев сто».

Под влиянием Кирилова у молодого Рычкова развивался интерес к научным изысканиям, в частности к составлению ландкарт (географических карт) и географическим описаниям.

Поддержку встретил Рычков и у В. Н. Татищева за свою научную работу по географии и истории Оренбургского края. Эта поддержка не прекратилась и после отстранения Татищева от дел Оренбургской экспедиции. Между Татищевым и Рычковым после 1739 года завязывается переписка. Рычков пересылает Татищеву свои первые научные работы. Тот становится для молодого исследователя консультантом, а также рецензентом по написанным статьям, исправляет встречающиеся в рукописях Рычкова ошибки, дает справки и методические указания.

Среди этой переписки привлекает внимание письмо Татищева к Рычкову, написанное в конце декабря 1749-го. Письмо явилось ответом на присланную Рычковым рукопись «Краткое известие о татарах, и о нынешнем состоянии тех народов, которые в Европе под имянем татар разумеются». В письме Татищев пишет Рычкову: «Ваше присланное описание народов многое мне удовольствие принесло, ибо в нем много того, чего доднесь или не знали или весьма смутно разумели. Однакож как оное есть первое сочинение, так много требует дальшего и внятнейшего уведомления». В том же письме Татищев дает оценку карте Оренбургской губернии, составленной под руководством Рычкова: «Ваша ландкарта хотя преизрядно сочинена, не взирая на малые недостатки и погрешности, довольно служит, а со временем одно место по другом исправлять можно. Мой совет вам, если годится, чтоб не делать одну, но разделить на три или четыре и все по одному масштабу, то вам легче переправлять и дополнять».

***

Взгляды Рычкова-географа формировались в значительной мере под влиянием Татищева. Однако переписка Рычкова с Татищевым не носила характера простого обмена мнениями между учителем и учеником. Татищев был настолько высокого мнения о научных познаниях Рычкова, что иногда высылал ему свои рукописи с просьбой просмотреть их и сделать критические замечания.

Еще в 1741 году Татищев ставил перед Академией наук вопрос о присуждении Рычкову серебряной медали, позже добивался присвоения Рычкову звания почетного члена Академии наук.

«Ведя канцелярские дела, Рычков принимает участие в большинстве походов И. К. Кирилова, В. Н. Татищева, И. И. Неплюева и других главных начальников Оренбургского края. Он видит не тронутые плугом землепашца ковыльные степи, высокие сырты, увенчанные причудливыми шиханами, скалистые сопки и светлые березовые рощи Южного Урала, богатые рыбой реки, высокотравные луга и сырые уремы на поймах, сожженную солнцем пятнистую полупустыню и безжизненные глинистые солончаки Прикаспия. В своих поездках он не забывает осмотреть ни одного достопримечательного места. Его интересуют в равной мере и редкие животные, обитающие в Оренбургском крае, и руды, и минералы, встречающиеся в нем. Он знакомится с бытом и хозяйством казахов, башкир, татар и других народов, населяющих Оренбургскую губернию. При его участии происходит закладка первых русских городов и крепостей в степном Заволжье. На его глазах на берегу Урала зарождается и успешно развивается город Оренбург — новый крупный торговый и административный центр России; вырастают десятками русские села, и безбрежную степную даль начинают прерывать возделанные поля с пшеницей», — так описывает деятельность Петра Ивановича на Урале один из его биографов.

***

В дополнение к ландкартам Красильникова Рычков решил написать топографию Оренбургской губернии.

Во времена Рычкова топографией именовали страноведческие сочинения, посвященные географии какой-либо ограниченной территории — отдельной части страны, чаще всего губернии. В топографию тогда включались не только сведения о рельефе, но и характеристика всех других элементов природы — рек, озер, климата, животного мира и т. д., а также данные о населении, его занятиях, торговле, городах и пр. В отличие от топографии географические сочинения, описывающие весь мир, принято было называть космографией, а описание крупной страны, например России, — географией.

К началу 1755 года первая часть «Топографии Оренбургской» была написана. Рычков высылает рукопись «Топографии» Ломоносову, с которым познакомился во время поездки в Петербург ранее.

Высылая рукопись, Рычков писал Ломоносову: «В том моем намерении, по предвоспринятому от меня плану, сочиняя первую часть, признал я не токмо за сходно, но и за должно послать ее на Ваше, милостивого государя моего, просвещенное рассмотрение, надеясь, что Вы, означенное мое намерение почтя за справедливое по имеющемуся в Вас об общих пользах рачению, сего труда не отречетесь».

Через несколько месяцев, в июне 1755 годп, рукопись «Топографии Оренбургской» Рычков пересылает непосредственно в Академию наук. В сопроводительном письме он указывает, что как при составлении карт, так и при написании «Топографии» он руководствовался правилами, изложенными в предисловии к академическому атласу (1745).

Позже Рычков в письме к Г.Ф. Миллеру с гордостью писал о своем знакомстве с Ломоносовым. «Михайло Васильевич Ломоносов, — сообщал он, — персонально меня знает. Он, получа первую часть моей «Топографии», письмом своим весьма ее расхвалил; дал мне знать, что она от всего академического собрания аппробована; писал, что приятели и неприятели (употребляю точные его слова) согласились, дабы ее напечатать, а карты вырезать на меди». В 1757-м Рычков стал сотрудником академического журнала «Сочинения и переводы к пользе и увеселению служащие».

Через пару лет Рычков уже был хорошо известен в академических кругах. Опубликованные труды по истории и экономике края, рукопись первой части «Топографии Оренбургской», инициатива в составлении ландкарт — все это ставило уже тогда Рычкова в один ряд с наиболее известными учеными того времени.

Официальным признанием научных заслуг Рычкова явилось избрание его в начале 1759 года в члены-корреспонденты Академии наук.

Своим избранием в члены-корреспонденты Академии наук Рычков в значительной мере обязан Ломоносову.

***

В то же время Рычков высылает в Академию наук краткое описание и чучело выхухоли, три гнезда ремеза — лучшего гнездостроителя среди наших птиц. В 1761-м — экземпляр оляпки (водяного воробья Cinclus cinclus L.). В 1763-м сообщает об открытии им в Оренбургском крае кошенили на клубнике. В 1764-м в адрес Ломоносова Рычков направляет описание медных руд Оренбургской губернии. В 1767-м — описание и чучело земляного зайца (Alactaga jaculus Pall.).

Характер писем и сообщений свидетельствует об острой наблюдательности Рычкова, его умении подметить и выделить то, чего не замечали до него другие.

Очутившись в первых числах января 1760 г. на Вознесенском медеплавильном заводе в Башкирии, Рычков узнает о существовании крупной пещеры, расположенной на правом берегу Белой, в 12 верстах от завода вниз по реке. Несмотря на глубокий снег и отсутствие всяких дорог к пещере, он решил заняться ее изучением.

Результаты спелеологических исследований были опубликованы Рычковым в том же 1760 году в статье «Описание пещеры, находящейся в Оренбургской губернии при реке Белой, которая из всех пещер, в Башкирии находящихся, за славную и наибольшую почитается». Статья эта, получившая вскоре широкую известность, была напечатана, как и многие другие труды Рычкова, в журнале «Сочинения и переводы к пользе и увеселению служащие».

Пещера, по данным Рычкова, имеет очень крупные размеры, из нее вытекает речка, впадающая в Белую. Вблизи нее разбросаны провальные ямы (воронки), достигающие 12 сажен в глубину. Несмотря на сильный мороз на открытом воздухе, в пещере было тепло. Обнаружив в пещере следы пребывания человека, Рычков высказывает мнение, что в образовании пещеры, помимо природных сил, принимал участие человек.

«Когда я спрашивал у башкирцов: от кого б сие толь удивительное здание построено? Все мне ответствовали, что то творение божие; руками и силами человеческими того сделать никому не возможно. Но сие башкирское мнение основано на их невежестве; все расположение сие пещеры довольно значит, что она когда-нибудь, и всемерно в самые древнейшие времена, к первобытному и натуральному ее состоянию, ежели не вся, то по большой части, руками человеческими строена, для жительства людского, или паче для убежища, может быть, во время каких ни есть бывших гонений и опасностей».

Карстоведы отводят Рычкову почетное место в истории своей науки. «С полным правом П. И. Рычкова можно считать, — пишет М. А. Зубащенко, — первым исследователем карста России, тем более, что он не только собрал обширный фактический материал о карсте, но пытался уже дать объяснение наблюдаемым фактам»

Все народы, населяющие Оренбургскую губернию, подразделены Рычковым на две группы. К первой отнесены народы, живущие в Оренбургской губернии с давнего времени: русские, татары, башкиры, киргиз-кайсаки (казахи), кара-калпаки, мордва, черемисы (марийцы), вотяки (удмурты) и чуваши. Ко второй — выходцы из Средней и Передней Азии, поселившихся в крае недавно вследствие пожалованной городу Оренбургу привилегии. Это — бухарцы, хивинцы, арабы, персы…. Много места отведено описанию каждого народа в отдельности, причем здесь можно найти сведения о размещении того или иного народа, его численности, занятиях и обычаях.

Южный Урал — Уфимская и Исетская провинции Оренбургской губернии — на глазах Рычкова менял свое лицо, превращаясь вместе со Средним Уралом в крупный металлургический центр мирового значения. В глухой непролазной тайге задымили Каслинский, Кыштымский, Златоустовский и многие другие чугуноплавильные и железоделательные заводы. Общее число их в Оренбургской губернии достигало 13, в то время как по всей России в 1766-1777 годы железоделательных заводов насчитывалось 120 (из них 76 было на Урале).

Отметив богатство края железными рудами, встречающимися «как по ту, так и по эту сторону Уральских гор», Рычков тут же и совершенно правильно называет самое богатое железорудное месторождение: «но из всех тех самая лучшая (железная руда) есть в Магнитной горе, на той стороне реки Яика, близ Магнитной крепости».

Живое, личное знакомство с природой и населением Оренбургской губернии возбудило у Рычкова глубокую любовь к этому краю. Служба в Оренбургской экспедиции и в губернской канцелярии явилась хорошей школой, без прохождения которой Рычков едва ли смог бы создать впоследствии «Топографию Оренбургскую».

Оренбургский край становится родным для Рычкова, он прожил здесь почти безвыездно около 43 лет. В Оренбургском крае провели последние дни своей жизни отец Рычкова, Иван Иванович Рычков, и мать, Капитолина Ивановна.

Л. М. Конарева, г. Челябинск