Блиц-интервью о Южном Урале

Юрий Латышев: «Прежним руководителям исторические памятники только мешали»

Ситуация с объектами культурного наследия и природы на Южном Урале, как во всей стране, одна и та же. Земля, на которой они располагаются — лакомый кусок для ушлых бизнесменов. Те рьяно подкупают должностных лиц, чтобы получить в собственность участки на «культурном слое» или в заповедных уголках. После этого здания «с историей», реликтовые рощи и другие «бесценные» объекты неминуемо пускаются под нож бульдозера.

Но существуют и защитники памятников, люди, которые выводят на чистую воду зарвавшихся чинуш и предпринимателей. Нашим сегодняшним собеседником стал координатор группы «АрхиСтраж», член Научно-методического совета при Государственном комитете охраны объектов культурного наследия Челябинской области Юрий Латышев.

— Любовь к родному краю прививается в детстве. Юрий Владимирович, в школьные годы вам доводилось ходить в походы?

— Доводилось. Первые небольшие походы были у меня после восьмого класса. Но серьезный и многодневный состоялся после девятого. Наш классный руководитель, учитель биологии Мария Егоровна Якушева повела нас на Таганай. Она считала, что весной и летом надо обязательно выводить детей на природу. В том походе нас было человек 12—15. Помню, нам не очень повезло с погодой. Лили дожди. Когда мы выходили к Тургояку, сильно покусали комары. Один раз мы даже заблудились… Но все равно было интересно.

Таганай, 1965 год
Таганай, 1978 год
Каменная река на Таганае

— Позже вы продолжили ходить в походы?

— Конечно. С 1975 по 1982 год я интенсивно путешествовал по Уралу. Зюраткуль, Нургуш, Шихан на Аракуль… Это только немногое. В Институте неорганических пигментов, где я тогда работал, сформировалась туристическая группа, В ней было 8-12 человек. То есть ребята, которые раньше ходили в походы, начали агитировать. И вот мы отправились в путь. Первый серьезный поход состоялся в марте 76-го. Мы прошли от Карабаша до Златоуста. Причем в марте, было еще холодно. А экипировка была не такая, как сейчас — палатки и спальники тяжелые, лыжи деревянные… Они ломались, мы их сколачивали и шли дальше. Ночевали чуть ли не на снегу. Лапник, конечно, подкладывали. И никто не заболел, что удивительно. Экстремальные походы были у нас в мае. Ноги постоянно были мокрыми. Но как только мы останавливались, тут же переодевались, сушили одежду и обувь. И все обходилось без кашля и чихания.

Был один случай. Мы пошли от реки Ай через Уреньгу на Зюраткуль, а там оказалась река, название которой я уже точно не помню, и мост смыло. Ну,

делать нечего. Походом руководил опытный турист Юрий Реймер. Мы нашли небольшую сосну, срубили ее и перекинули через реку. Юрий сказал, чтобы мы быстро перебирались на другой берег, держась за сосну. И мы пошли. И юноши, и девушки. А потом быстро развели костер и просушились.

— Юрий Владимирович, какие у вас любимые «заповедные уголки» на Урале?

— 24 июня у нас с женой годовщина свадьбы. И в эту дату мы регулярно выезжали на несколько дней. В 2009 году был Зюраткуль, в 2010 — Пороги. Это пример уникального сочетания природы и человеческого сооружения. Таких плотин, как Пороги, в России больше не осталось. Она сооружена на естественных речных порогах, а река Большая Сатка в тех местах необычайно живописна!

Позднее мы с женой посетили Сунгуль, бывшую площадку 21, а также уникальную систему озер в Каслинском районе.

К Аркаиму я отношусь скептически, потому что там мало что сохранилось старого, больше реконструкций. То же самое и на остров Веры на Тургояке — то, что в пещерах жили старообрядцы, допускаю; более древнее сомнительно.


Дом золотопромышленника Музафарова, Верхнеуральск

— Каково, на ваш взгляд, нынешнее состояние памятников на Урале?

— Ужасное состояние. И в Челябинске, в Троицке, и в Верхнем Уфалее, и в других городах все убито. За последние полтора года я объехал всю Челябинскую область. Из всего, что я видел, лучшая сохранность архитектурных памятников в Верхнеуральске. Конечно, и там многие дома сайдингом обшивают, и наличники снимают… Но тем не менее там больше сохранилось кварталов, улиц, по которым можно пройти и увидеть дома XIX — начала XX веков. Немного их уже осталось в Троицке. В Челябинске сохранились только единичные фрагменты. Немного их было лет 20 назад на Кировке, но сейчас она сильно изуродована. В областном центре сейчас хотят прикончить улицы Свободы и Елькина, где еще 10—20 старых домов осталось. Про улицу Труда тут и говорить нечего…

Ни в одном городе Челябинской области нет серьезно проработанной концепции сохранения исторического центра. Мы теряем памятники безвозвратно. На Урале это было целеснаправленное уничтожение. Прежнему руководству памятники мешали. А, кроме того, мы ленивы и не любопытны, и история не интересует нас. Например, в 2010 году при раскопках на площади Ярославского были обнаружены останки башни Челябинской крепости и фундамент Христорождественского собора. Можно было эти участки законсервировать и показывать как соответствующие артефакты. Но никому это не пришло в голову.

— Насколько я понимаю, подобные проблемы существуют по всей стране…

— Да. Я много ездил по России и бывшему Советскому Союзу. Посетил многие места от Калининграда до Читы и от Кольского полуострова до Ташкента. И последние годы я уже внимательно смотрел за состоянием памятников. И ситуация с ними везде одинаковая. К примеру, недавно в Пскове рядом с древней крепостной стеной воткнули современную гостиницу, а это сильно навредило памятнику.

То же самое касается и уникальных природных объектов. У нас уже началась стихийная или полустихийная застройка на Увильдах, Тургояке, Зюраткуле… На берегах близко к воде появляются коттеджи. А это недопустимо! Такие природные памятники должны оставаться без влияния людей. Вот, например, сейчас запретили посещение Игнатиевской пещеры. И это правильно.

— Как вы считаете, что нужно сделать для сохранения памятников?

— Есть закон 2002 года, но в нем больше кнутов, чем пряников. А, кроме того, хотелось бы, чтобы к документам было финансовое подкрепление… Но за последнее время я не знаю ни одного местного политика, который был бы обеспокоен судьбой памятников культуры. На словах говорится одно, а на деле делается совершенно другое. Одни политики обещали, что никакой застройки центра не будет, а между тем на Кировке уже стоял «Челябинск-сити». Другие с подачи своих помощников собирались сносить объекты регионального значения. И снесли бы, если общественники не остановили.

Последний из челябинских политиков, кто пытался что-либо сделать для сохранения памятников, был Тарасов. К нему, конечно, много вопросов. Но благодаря Тарасову появилась Кировка, многие здания были отреставрированы. Следующим мэрам все это было до лампочки. Они готовы были все уничтожить ради каких-то денег. Ну, я не говорю: личных денег, таких фактов нет. А ради бюджета. И пока вновь пришедшие руководители никак себя не проявили в этом отношении, Но хочется надеяться, что они будет адекватно относиться к памятникам.

Фото предоставлены Юрием Латышевым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *