Детектив

Белая стрела

Продолжение. Начало  читайте: http://marshrut74.ru/belaya-strela-1/, http://marshrut74.ru/belaya-strela-ii/ и http://marshrut74.ru/belaya-strela-iii/

Ирина была военным фоторепортером. За ее плечами — все горячие точки бывшего Советского Союза, начиная с Нагорного Карабаха и Приднестровья. Ее снимки хорошо знали на Западе. Иногда злословили, что Ирина Фалл трудится за портреты Бенджамина Франклина, и это было отчасти правдой.

Но длинный доллар по аналогии с длинным рублем — не главное в работе настоящего мастера. Как говорил Портос в советском фильме о мушкетерах, «я дерусь, потому что я дерусь», — так же и тут: я тружусь, потому что я тружусь. Под шквальным огнем, среди разрывов фугасов Ирина пробиралась со своим боевым Canon’ом и щелкала, щелкала…

Первое ранение — осколок размером с застежку от бюстгальтера — Ирина получила в Южной Осетии в 1992 году. Первое пулевое ранение — в Москве в октябре 1993-го. С тех пор Бог миловал отважную женщину — военного фотокора до 2003 года, когда снова загрохотали взрывы в Чечне, засвистела картечь, по федералам открыли огонь. На этот раз была пулька от какого-то австрийского пистолета-пулемета. В госпитале врачи вырезали пульку из мягких тканей около локтя на правой руке. С тех пор Ирина вынуждена была носить фотоаппарат на левом плече и снимать левой рукой: правая не сгибалась.

Впрочем, это лирическое отступление.

— Это мы хотим передать вам, — Ирина протянула Сергею черную флешку.

— Что здесь?

— Фотографии. Мой фоторепортаж из Средней Азии о загрузке, а потом и разгрузке «Белой стрелы». Не удивляет?

— Почему же? Немного неожиданно. Мы и раньше предполагали, что убийство московского судьи некоторым образом связано с «Белой стрелой», но получить о поезде фоторепортаж…

— Надеюсь, вы понимаете всю серьезность передачи вам этих документов? — влез в разговор Игорь Васильевич.

— Пока нет. А что там на снимках?

— Наркотики, — ответила Ирина. — По моим данным, на этом поезде перевозятся сотни килограммов разной дури. Согласитесь, это не идет ни в какое сравнение с теми граммами, об изъятии из незаконного оборота которых так браво рапортует Госнаркоконтроль… Я отсняла, как среди ящиков с фруктами в вагонах «Белой стрелы» укладывают какие-то картонные коробки. Что там, мне неизвестно. Перед прохождением таможенного досмотра эшелон отправляется на станцию Л.-Грузовой, что в двадцати километрах от Ч., а там есть так называемая платформа ПИ-13. Перроны на ней подведены с двух сторон прямо под уровень вагонов. Поезд обычно прибывает туда ночью. Ко времени разгрузки формируются бригады из бомжей и местных мужиков, кому выпить охота. Они быстро забегают в вагоны, хватают белые коробки, которые хорошо видно в темноте, выносят их и грузят на фуры. На все про все уходит около 15 — 20 минут. Потом «выпотрошенный» поезд…

— Я бы сказал: кастрированный, — вставил Игорь Васильевич, а Ирина невозмутимо продолжала:

— …Идет на досмотр к таможенникам, а фуры отправляются своей дорогой.

— О-хо-хо, — сказал Сергей, — опасная же у вас работа, папарацци.

— Мы называем свою профессию «стрингер», — поправила Ирина. — Не опаснее, чем у контрразведчиков… Но главное на снимках — лица людей, причастных к незаконной перевозке на «Стреле». Кстати, на ПИ-13 в Ч. мне пока не удалось сделать хороших снимков, надо будет заехать туда еще раз…

— Теперь вы понимаете, в какую историю мы вляпались, — продолжал гнуть свое Игорь Фалл. — Олег, мой брат, вел собственное расследование, а теперь его нет. Вы спрашивали про информатора, с которым у него была назначена встреча в гостинице. Если б нам было известно, кто это! Но Олег никогда не рассказывал о своих делах.

— И все-таки зачем ему понадобилось представляться вашим именем?

— Ума не приложу, — развел руками Игорь Васильевич. — Вероятно, дело приняло неблагоприятный оборот, что-то его напугало, и в поездке Олег использовал мои документы. В определенных случаях так просто: представился федеральным судьей — и многие двери тебе открыты.

— А статья? За такую, кхе-кхе… подмену предусмотрено уголовное наказание.

— Ах, я полагаю… Олег проводил серьезное расследование, хотел вывести на чистую воду шайку негодяев, а для этого все средства хороши.

— А если предположить, что убийца намеревался убить вас, а не Олега Васильевича?

Вопрос, кажется, озадачил Игоря Фалла, он пожал своими могучими плечами.

— Это уж предстоит установить вам.

7.

—Горик Сергович, — сказал Вилен, — мы знакомы уже тысячу лет. Разве я когда-нибудь подводил тебя или вел с тобой какие-нибудь нечестные игры?

Швондер молчал, поджав губы. Он напоминал сейчас суслика или, лучше сказать, хитрую енотовидную собаку, которая попалась в лапы другого, более сильного животного — и теперь обмануть хищника не удастся и всю правду выкладывать страшно.

Подобных типов видно насквозь. Майор наклонился к уху Швондера и спросил:

— И что же возит ваша «Белая стрела»?

— Овощи-фрукты, — скороговоркой ответил Горик Сергович.

— Это понятно. А, кроме того?

— А кроме того…Этого я не знаю.

Вилен изучающе посмотрел на «наркомовского внука», тот заметно нервничал.

— Не надо так, — сказал Швондер.

— Чего не надо?

— Буравить так меня взглядом не надо.

— Ладно, повторенье — мать учения. Так что перевозят на «Белой стреле»? — Это был особый прием: повторяй вопрос по несколько раз, и в конце концов на него будет получен искомый ответ.

И действительно, Горик Сергович уже не мог больше упорствовать и заговорил.

— Петрович курил прямо в каптерке, — бубнил Горик Сергович, когда они прошли к нему в дом и сели за стол, — а я-то этого не люблю. Табачный дым выдувается только тогда, когда окно в вагоне полностью открыто. Да и пепел вокруг, окурки… Все это воняет.

— Кто это Петрович? — спросил Вилен.

— Петрович-то? Да мой напарник, вот нас трое в тот раз было — я, Петрович и Ахмет этот…физкультпривет. Ему тоже не нравилось курение в каптерке, но он терпел.

— Слушай, Горик Сергович, — строго сказал майор, — а ты ничего не скрываешь от меня? А то смотри, мы органы госбезопасности, с нами шутки плохи.

Швондер боялся рассказывать про происшествие на платформе ПИ-13, к тому же его кузен, директор ЧОПа, сказал ведь, что Мухаммадеев — террорист, а значит, правильно, что его… что с ним так поступили.

— Я-то? — закрутил хвостом Горик Сергович. — Да ну! С чего мне скрывать?

— А Ахмета-то твоего убили.

Швондер осекся. Значит, в органах уже все известно, а я-то хотел им голову морочить, подумал он. Так-так, что же теперь делать? Пойти на попятный? Покаяться во всех грехах?

— Точно. Убили, — проговорил Горик Сергович.

— И ты это видел?

— Ну, не так чтобы видел: нас из вагона-то не выпускали. Но взрыв мы слышали. И из автоматов стреляли…

— Так там еще и взрыв был? — Вилен свел брови к переносице. — Граната или что-то помощнее?

— Откуда я знаю? Сказали, граната была.

— Кто сказал?

— Да брат мой.

— Так, дальше…

Швондер выложил все как на духу. Хотел бы еще больше рассказать, да нечего было.

— Что же это за поезд у вас такой, «Белая стрела»?

— Сейчас, минуточку, — Горик Сергович, сгорбившись, подошел к старому буфету, стоявшему у него на кухне, и достал малиновую папку. Когда она оказалась в руках у Вилена, он прочел на обложке: «История «Белой стрелы».

— Я собирал эти материалы долгое время, — сказал Швондер. — Если быть точным — 15 лет.

— Откуда такая точность? — повел бровью майор контрразведки.

— А как Путин пришел к власти, так я и запомнил, что начал на «Стреле» работать.

— При чем здесь Путин?

— Да не при чем, — замахал руками Горик Сергович, — говорю же, так совпало: Путин к власти пришел, я на «Стреле» начал работать.

Вилен раскрыл папку. Наркомовский «внук», самозванец, собрал информацию не хуже опытного оперативника.

— Я возьму это себе? — спросил майор.

— Да-да, конечно.

8.

Несмотря на июльскую жару, в стенах городского террариума было прохладно. В подвальном помещении пятиэтажного каменного дома, построенного еще в шестидесятые годы, были созданы все условия для проживания разной пресмыкающейся и земноводной живности.

Полузадушенный кайман лениво лежал за стеклом в ванне с зеленой водой. Игуаны спали на ветвях декоративного сухого дерева. Питон не подавал никаких признаков жизни. Очковая кобра, лишенная своего смертоносного зуба, свернулась кольцами в гнезде, изготовленном из кусков поролона; кобре казалось, что она накрыла собой и защищает от нападения кладку яиц, но на самом деле никаких яиц не было. В больших картонных коробках копошились сотни сверчков и тараканов, их разводили на прокорм рептилиям.

Матвеич был тут за главного смотрителя.

15 тысяч у.е., которые ему заплатили за убийство в гостинице«Артист», — сумма не большая и не маленькая. Матвеич должен был расправиться с двумя людьми, мужчиной и женщиной, но в номере оказался только один толстяк… Что ж, нашим легче. Но заказчик заплатил, как и обещал, за двоих «жмуриков».

А что такое 15 тысяч у.е.? Меньше, чем полмиллиона рублей. Но несравненно больше, чем то, за что Матвеич убивал раньше. На «зоне», на заре туманной юности, он выполнял заказы за… пачку сигарет.

Сейчас Матвеич жил тут же, в городском террариуме. По соседству с вольерами хладнокровных тварей у киллера стояли диван, кресло и тумбочка. По натуре Матвеич был аскетом. После случая в шахте Матвеич бросил курить и теперь полюбил змей и пауков.

Чудной все-таки этот человек с кожаным чемоданчиком, думал смотритель террариума, закрывшись от мира в подвале, где только кто-нибудь из гаденышей в террариумах может нарушить покой. Матвеич достал из тумбочки чемоданчик, раскрыл его, похлопал рукой по пачкам долларов, уложенных в нем.

Убийство в гостиничном номере не заняло и двадцати секунд. Вероятно, так же действуют ядовитые змеи, проникая в чужое жилище: быстрые отточенные движения, короткие смертоносные удары и незамедлительное исчезновение с места убийства.

Матвеич, слава тебе господи, полный сил и здоровья в свои 66, сроднился со змеями. Работа в городском террариуме была для него не просто хобби, но смыслом жизни. То есть деньги ему приносили в кожаном чемоданчике, а террариум — это для души.

Матвеич принципиально не использовал огнестрельного оружия. Первого своего «пассажира» он убил куском арматуры, подобранным на свалке, и теперь с большим удовольствием орудовал стальными клинками, большой и средней длины, прямыми, как штык, и серпами. С холодным оружием Матвеич чувствовал себя каким-то хищным питомцем террариума.

На этот раз ему заказали мужчину и женщину. Матвеич взял два серпа, которые сам же и выковал у себя в мастерской, пошел и прикончил обоих бы, но… О-хо-хо, куда мир катится, вздохнул киллер.

В этот момент невозмутимый хамелеон, сидя на ветке в своем вольере, схватил языком зазевавшуюся муху

— Вот хорошо, — буркнул себе под нос Матвеич.

И в этот момент в зал, где выставлены гады, спустились двое молодых парней. Подосланные, смекнул смотритель. Долгая жизнь с пауками и змеями многому его научила. Он перенял некоторые привычки и повадки этих тварей. И теперь, присматриваясь к незваным гостям, которые, ясное дело, пришли не для того чтобы скорчить рожу кайману и стукнуть в стенку аквариума «музыкальной» розовой лягушки, пожилой опытный киллер, образно говоря, поджал лапки и свернулся кольцами, затаившись на время, подгадывая момент для смертельного броска.

Продолжение следует…

Фото Ирины Тишковой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *