Детектив

Белая стрела

Продолжение. Начало читайте: http://marshrut74.ru/belaya-strela-1/

Ч-145, Курчатовград, а лучше — Берияград, Энкаведешинск или Зачекинск… Жизнь в «секретке» напоминает сон в летаргической ванне из романов про далекое космическое будущее. Время здесь, в Курчатовграде, остановилось.

В город, конечно, приходят поезда с ОЯТом, которое затем опускают в подводные хранилища; на плутониевых шарах выстраивают геометрию, чтобы потом поместить их в межконтинентальные ракеты; в коммерческих киосках на Бородовее, в который переименовали улицу Карла Маркса, продают пиво в ПЭТах, баночках и бутылках и американские сигареты… Но во всем остальном время тут остановилось.

Это и позволяет по-другому взглянуть на то, что происходит во всем остальном мире.

Со стороны было похоже, что Фалла прислали из Верховного суда с инспекцией, чтобы проверил работу наших областников. В таком случае Игорь Васильевич мог накопать что-нибудь компрометирующее руководство областного суда, за что к нему и подослали киллера. Хотя, конечно, у московского судьи могли быть и другие дела в Ч.

В настоящий момент Вилена интересовал поезд «Белая стрела».

На службе, в небольшом кабинете на втором этаже, контрразведчик включил компьютер и вышел в сеть. Офицера интересовало расписание движения «Белой стрелы», этого летучего голландца Южно-Уральской железной дороги. Информация о нем оказалась закрыта, засекречена, но у Вилена был доступ на один сайт, где, как говорится, все тайное становится явным.

Ну, точно — «Белая стрела» как раз прибыла в Ч. в час предполагаемого убийства Мухаммадеева… Сайт был всем хорош, кроме одного: для работы на нем тоже требовалось некоторое знание ПК, а также нужно было учитывать особенности «электронных мозгов» компьютера. Все это Вилен знал, что называется, не вдаваясь в подробности.

Известно, что люди делятся на тех, кто знает компьютер как свои пять пальцев, и тех, кому это не нужно. Вилен относился к тем, кому это иногда нужно. И сейчас был как раз такой случай. Эх, насколько было бы проще, если бы компьютерам просто задавали вопросы, как доброму и давно знакомому собеседнику на лавке в сквере имени Цвиллинга, и получали бы от него обстоятельные ответы.

Например, ясно, как божий день, что судья и Мухаммадеев условились о встрече в гостинице «Артист», но вместо Ахмета пришел кто-то другой… А причем тут «Белая стрела»? Что это вообще за поезд? Откуда он? К какой станции приписан? Что перевозит? Компьютер, конечно, не Пушкин, чтобы все знать, но при правильной постановке вопроса…

Понятно, что обычную железнодорожную колымагу не назовут «Белой стрелой». Это поезд, что называется, «с биографией». К тому же гриф «совершенно секретно», под которым «Белая стрела» проходила даже на специальном сайте, не предполагает ответы на вопросы, которые сейчас интересовали Вилена.

— Змея, — за спиной контрразведчика стояла жена Юлия, она рассматривала фотографии с места убийства Игоря Фалла, разложенные на столе.

— Что ты сказала?

— Я говорю: змея. От этих снимков несет змеей…

— Ты ничего не путаешь? — спросил Вилен.

— Нет, точно змея. Я чувствую ее прикосновение к мертвому человеку. И здесь была змея, и здесь, — Юлия показывала на фотографии.

Экстрасенсорные способности жены, призрачные, казалось, только еще зарождающиеся, играющие на грани фола, иногда вызывали у Виктора улыбку, иногда действовали на него отталкивающе. Что-то в них было потустороннее и пугающее. Но, как правило, Юлия не ошибалась.

4.

В «секретку» Ч-145 проложены две железнодорожные ветки. Одна на въезд, вторая—на выезд. Обе петляют по горам, лесам и перелескам.

Рассказывают, что когда товарищ Берия приезжал с инспекцией на строительство Атомграда, в распоряжение наркома внутренних дел предоставили целую роту молодых симпатичных комсомолок (кстати, в «секретке» и сейчас все девушки как на подбор симпатичные; идешь по улице и радуешься). И там, где Лаврентий Павлович уединялся с одной из комсомолок в перелесок, при прокладке железной дороги делали поворот.

Сколько раз уединялся — столько и поворотов.

Невероятное количество слухов ходит и о подземной ветке железной дороги, ведущей в «секретку». Поговаривают, якобы поезда уходят под землю в районе населенного пункта К. и несколько десятков километров мчатся по тоннелю. И люди слышат гул проезжающих поездов, доносящийся из-под земли…

Но кому она тут нужна, подземная-то железная дорога? Да для того чтобы ее пробить в уральских гранитах, всех рабов Хеопса не хватило бы! Нет, подземная «железка» около Ч-145 —это миф.

А вот Горик Сергович не миф. Он реально существует, он живет как раз в населенном пункте К., рассказывает байки о подземной железной дороге и еще много чего о самом себе. И родственникам, и соседям, и представителям средств массовой информации Горик Сергович вполне аргументированно доказывает, что он внук самого наркома Берии.

— У Лаврентия Палыча, как известно, был сын Серго, — говорит Горик Сергович. — И вот он как раз и является моим родным отцом.

В деревне над накромовским внуком посмеиваются, за спиной крутят пальцем у виска, но открыто никто не доказал обратного, поэтому Горик Сергович продолжает гнуть свою линию. И, кроме того, как знал Вилен, жизнь наркомовского внука тесным образом связана с «Белой стрелой», он работает в охране этого поезда-призрака.

Вилен вышел на улицу населенного пункта К.

— Горика видели? — спросил он у мужиков, стоявших у дверей продмага.

— Да вон он как раз у коровника.

Вилен узнал издалека Горика Серговича и помахал ему рукой, а тот увидел контрразведчика, остановился, осмотрелся и сломя голову бросился за сараи.

— Стой, глупая голова! — крикнул Вилен, но охранника с «Белой стрелы» уже было не догнать.

На Горике Серговиче были черный кожаный пиджак, кепка и сапоги «со скрипом». Под мышкой он носил наплечную кобуру открытого типа с газовым пистолетом Макарова. «Лучше бы был маузер, — постоянно говаривал Горик Сергович. — Ей-богу, надежнее бы было!»

Путейские охранники прозвали этого ненавоевавшегося солдафона Швондером, недолюбливали его и сторонились, но директором ЧОПа, работающего на «Белой стреле», был его двоюродный брат («По материнской линии», — всегда уточнял Горик Сергович, потому что для него это было важно), поэтому его величали по имени-отчеству и на службе он пользовался всеобщим уважением.

Работа на «Белой стреле» — не бей лежачего: чоповцы отправлялись в командировки на семь дней, потом полагалось семь дней отдыха. В четвертом вагоне была специально устроена каптерка для трех охранников, отправляющихся в рейс.

Последний раз Швондер ездил с Петровичем и еще одним новеньким. Звали его Ахмет.

— Слушай, а тут ведь все твое, ты ведь отсюда родом? — спросил у него Горик Сергович, когда они уже подъезжали к Алматы.

Новенький выглянул в окно.

— Ну да. Как раз из этих мест я и есть родом.

— Слушай, Ахмет, — не отставал Швондер, — а вот чай «Ахмад», он тоже из ваших?

Лицо Ахмета растянулось в улыбке, простой и добродушной.

— Э нет, спутал. «Ахмад» — это английский чай.

— Ребята, а может быть, в картишки? — предложил Петрович.

— Ой, Петрович, устал я уже от этих карт. Ум за разум заходит, — отмахнулся Горик Сергович.

— Быстро ты в этот раз. Только выехали…

— Ничего себе «только выехали»! Третьи сутки уже спину давим.

Где-то на границе Казахстана и Кыргызстана «Белая стрела» загрузилась под завязку, прицепили еще несколько новых вагонов. Ахмет ничем не выдавал себя. Он добросовестно выполнял свои обязанности, вместе с Петровичем и Швондером опломбировал вагоны, сел и отправился в обратный путь. А тут, уже в пригороде Ч., на платформе ПИ-13, нового напарника словно подменили. Как всегда, чоповцам запретили выходить из своей каптерки, на платформе была своя охрана, но Ахмет, несмотря на все предупреждения, вышел на перрон и начал всюду совать свой нос.

Автоматчики, выставленные на ПИ-13, хотели его схватить, завязалась драка. Прозвучало несколько коротких очередей из АК — стреляли в воздух. Потом прогремел взрыв. Как потом рассказали Петровичу и Горику Серговичу, у Ахмета была с собой граната. Но в тот момент, когда на платформе ПИ-13 начались все эти беспорядки, было уже темно и чоповцы из своей каптерки ничего не видели.

Позднее стало известно, что Ахмет погиб, по неосторожности попал под поезд, а уже в Ч. Швондера пригласил к себе двоюродный брат, директор ЧОПа, и начал расспрашивать про происшествие на ПИ-13. Горик Сергович обстоятельно все рассказал, а в конце пустил слезу:

— Все-таки жалко его, человек был безобидный, молодой ведь еще…

— Да ты что! — закричал на Швондера брат. — Это же террорист! Он же там взорвать все хотел, на платформе-то.

Повторимся, Горик Сергович был местной достопримечательностью, его знали все в близлежащих к «секретке» населенных пунктах, а уж в родной деревне все взгляды были устремлены только к нему.

— Куда он делся? — крикнул на бегу Вилен. Ему быстро показали, куда спрятался Швондер. Контрразведчик присел у грузовика, заглянул под карданный вал.

— Ну, здравствуй, Горик Сергеевич. Чего это ты припустил от меня?

— Я Сергович, — поправил Швондер, выбираясь из-под грузовика. — А зачем вы за мной погнались?

— Сергович, ты пьяный, что ли? — спросил Вилен.

Тот отвел глаза.

— Да нет, — ответил в сторону. После того, что произошло на «Белой стреле», Горик Сергович был сам не свой.

— Я с тобой поговорить хочу, — сказал Вилен.

— Ну.

5.

Личность московского судьи, убитого в Ч., по оценке всех, кто знал его, была неприятной и не располагающей к общению. Безобразно толстый, с длинными, постоянно грязными волосами, которые свисали у него на плечи, как грива, он напоминал гамадрила в брачный период. Но самое главное — язык судьи, с которого беспрестанно слетали грубые реплики, разные пошлости и непристойности.

Информатор Сергея из Замосковорецкого районного суда рассказывал:

— «Взялся за грудь — говори что-нибудь», «поздно пить «Боржоми» — печень отвалилась» были его любимыми фразочками. Он сыпал ими и с нами, и во время процесса. Например, однажды при опросе свидетеля говорит: «А вы у нас в авиации будете командовать копробаллистикой». Что к чему? Ужас какой! Свидетеля, а это была женщина, подобное просто шокировало. А когда у нас в регионах произошла известная история с председателем одного областного суда, не получившим подтверждение на следующий срок, Игорь Васильевич произнес в одной дружеской беседе: «Вот надо же… думали, что это священная корова, что никто не сможет его с места сдвинуть, а оно, видишь, как повернулось… Теперь ходит попрошайничает. Помогите, мол, бывшему председателю областного суда, человек лишился рассудка и денег».

— Как же его терпели, такого… — Сергей подбирал слово, — держиморду?

— Люди в судейских мантиях, конечно, борются за чистоту рядов, — ответил информатор, — но у нашего субъекта была мохнатая рука то ли в Верховном, то ли в мэрии Москвы, то ли вообще в Кремле, и на все его омерзительные проделки закрывали глаза.

Маленький московский дворик спрятался за зеленым дощатым забором. Казалось, в двух шагах отсюда была шумная станция метро «Павелецкая», площадки с торговыми ларьками, потоки людей, беспрерывное автомобильное движение — здесь же была тишина и покой.

Сергей приехал на встречу с Олегом Фаллом, братом покойного судьи.

— Это квартира Игоря, — сказал он. — Раньше здесь жили наши родители, а потом он.

Сергей смотрел и думал, насколько они похожи, братья-близнецы, — просто одно лицо. Перед глазами стояли фотографии с места убийства Игоря Фалла.

Продолжение следует…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *